Созданы друг для друга  - Лорен Моррилл

Я узнаю песню с первых нот, ведь сто тысяч раз она звучала из старого родительского проигрывателя, а пару дней назад ее же пел Джейсон в том секретном скейт-парке. Я прислоняюсь к книжному стеллажу, закрываю глаза и слушаю, как парни начинают петь «Oh darling…».

Джейсон хлопает меня по плечу.

– Пошли, – говорит он.

Прежде чем я успеваю отказаться, он ныряет в лабиринт из столиков с посетителями. Мне уже кажется, что Джейсон собирается запрыгнуть на сцену и спеть (опять). Но он останавливается, отталкивает бедром свободный столик, чтобы освободить для нас место, и протягивает мне руку.

– Что ты делаешь? – шепотом спрашиваю я. Я чувствую, что все смотрят на нас. Мы стоим посреди кафе, всего в метре от музыкантов.

– А на что похоже? – отвечает Джейсон как ни в чем не бывало. – Давай танцевать.

Он хватает меня за руку, притягивает к себе, и в следующее мгновенье мы уже стоим в классической позе бальных танцев. Я чувствую себя странно в его руках, как будто мне следует быть настороже. Я жду, что Джейсон примется меня щекотать или стянет с меня штаны посреди танца. Или, может, начнет выплясывать какой-нибудь идиотский фокстрот или танго. Но Джейсон просто начинает медленно двигаться в такт музыке. Я хихикаю ему в плечо.

– Что смешного?

Это и есть веселье. Я подумала так, но вместо этого покачала головой и сказала: «Ничего». Я вдыхаю запах Джейсона, его рубашка пахнет стиральным порошком и хвоей.

Джейсон начинает подпевать басисту.

– Это должна быть наша песня.

– Да, в самый раз. Парень молит о прощении, – говорю я, закатывая глаза.

– Он не просит прощения, – Джейсон немного отклоняется назад, чтобы посмотреть мне в глаза. – Он просит о доверии.

– Может, потому что он уже однажды не оправдал доверия? – отвечаю я, тоже немного отклонившись назад.

– Откуда такой цинизм?

Я чувствую, что краснею. Джейсон не сводит с меня глаз. В их синеве играют золотые огоньки.

– Это ты вдруг чересчур сентиментален!

– Ну прости, – беззаботно говорит Джейсон. – Я думал, ты веришь в любовь и всю эту ерунду.

Он притягивает меня обратно и прижимает к себе. Он теплый. Я чувствую, как это тепло волнами накатывает на мое тело и разливается по нему от самой макушки и до пяток.

– Да, так и есть. Но если, как ты говоришь, это наша песня, то я выбираю альтернативную интерпретацию слов.

– Как вам будет угодно, профессор Лихтенштейн, – усмехается Джейсон.

– Ты разве не согласен?

Моя щека в опасной близости от его груди. Он нагибается к моему уху:

– Любовь глядит не взором, а рассудком.

Дыхание Джейсона щекочет меня, и от этого по спине пробегает холодок. Я настолько ошарашена, что отвлекаюсь и наступаю Джейсону на ногу. Что это такое было?

– Ауч! – Джейсон подпрыгивает. – Поаккуратнее с этими штуками, ладно? Они, может, и маленькие, но смертельно опасные.

– Э-э… вообще-то там было «Любовь глядит не взором, а душой», – говорю я, исправляя Джейсона. Не ожидала услышать от него цитату из Шекспира, пусть и неточную. – «Крылатый Купидон – божок слепой»^[6].

Забавно, что я цитирую эти строки Джейсону. Я тысячу раз его поправляла, но сейчас все иначе. Сейчас я чувствую странное тепло и почему-то не могу посмотреть Джейсону в глаза. Это наша с Фиби любимая цитата из Шекспира, и я всегда представляла, как прошепчу ее Марку на ухо, перед тем как он нежно и мягко поцелует меня в губы. А в итоге я произношу ее в слишком тесных объятиях Джейсона Липпинкотта, который даже неправильно цитирует.

Я поднимаю взгляд. Джейсон смотрит на меня, подняв одну бровь, его глаза блестят. Я жду, что он продолжит издеваться над моей верой в любовь, но вместо этого он начинает меня кружить. Группа тем временем вошла во вкус, музыка гремит на полную мощь, вокалист надрывается. Джейсон крутит меня все быстрее и быстрее. Я теряю равновесие, отпускаю его руку и падаю на ближайший стул.

– Кажется, на сегодня с меня хватит танцев, – говорю я и хватаюсь руками за стул, потому что комната качается. У меня кружится голова. Наверное, от танцев. А может, и от разговоров.

Джейсон все еще смотрит на меня. Блеск в его глазах исчез. Я не могу прочитать выражение его лица.

– Как скажешь.

Он засовывает руки глубоко в карманы, разворачивается, скрипнув кроссовками, и уходит к выходу из книжной лавки. Мгновение – и Джейсон исчезает за стеллажами. Я делаю глубокий вдох. Запах Джейсона все еще со мной – виноградная жвачка, стиральный порошок и еще что-то, чего я не узнаю. Мой желудок делает сальто в животе, но я убеждаю себя, что все дело в танце. Колокольчик у входной двери звякает.

– Эй, подожди меня!

Я подскакиваю и бегу за Джейсоном, превозмогая странное полуобморочное состояние. Посетители кафе оборачиваются мне вслед, но мне все равно. Через стеклянную дверь я вижу Джейсона, он стоит спиной, его рыжие волосы растрепаны и торчат из-под кепки, как всегда. Джинсы настолько потертые, что на заднем кармане виден залом от бумажника. Одна шлевка на джинсах оторвалась, отчего коричневый ремень сидит немного криво.

Я останавливаюсь на секунду, чтобы убедиться, что голова больше не кружится. Потом толкаю дверь. Колокольчик звякает вновь, но Джейсон не оборачивается.

– Не знала, что ты танцуешь, – говорю я ему в спину.

Он оборачивается на меня через плечо:

– Ты многого обо мне не знаешь.

И уходит.